Бисексуальный мотив запонки, или Молекулярно-топологическая периодическая система пуговиц А. Сорокина

"Наша газета" (г. Кемерово), 22.06.2001.


...Сначала он, как и все нормальные люди, ходил мимо пуговиц, испытывая к ним чисто утилитарный интерес. Ну, блеснуло что-то в грязи, ну, поднял, рассмотрел, пришил к штанам или бросил на ту же самую дорогу. Но в 1974 году студент Сорокин нашел пуговицу, которую выбросить было жалко. Потом – еще одну, потом – еще, а в результате и родилась коллекция пуговиц, найденных А. Сорокиным на улице.
Сейчас, по прошествии более чем четвертьвека, он готов говорить о них велеречиво и значимо, поскольку думал по этому поводу неоднократно, ибо человека мыслящего к очередному открытию, великому или не очень, может привести совершенный пустяк...
Начинающего коллекционера, естественно, заинтересует проблема пополнения коллекции. По данным Александра Сорокина, самые пуговичные места – остановки общественного транспорта. Причем, там, где народ стоит спокойно и ждет, пуговицы не отлетают. На дороге их тоже нет. Но вот в месте стыка проезжей части с бордюрчиком есть место, куда редко достают метла дворника и равнодушный взгляд прохожего. Именно здесь ждут коллекционера самые неожиданные находки, закатившиеся сюда в результате трения друг о друга пуговиценосителей при штурме автобуса или троллейбуса.
Зима на пуговицы урожайнее, да и экземпляры не только чище, но и интереснее, потому что на теплую одежду чего только люди ни пришивают. Неприятная особенность весны и осени – что приходится выковыривать пуговицы из грязи. Сорокин даже додумался до специальной лопаточки, которую можно было бы носить во внутреннем кармане, но на практике идею еще не реализовал.
Пуговицы хранятся в банках из-под кофе, но в "пенсионном списке стратегических дел" из девятнадцати пунктов под № 14 записано: привести в порядок пуговичную коллекцию. Очевидно, это будет какой-нибудь невозможный зверь из пуговиц на бархатном полотне 80 на 80 сантиметров. Или на куске покрупнее, если зверь на данную площадь не влезет.
Большинство из пуговиц, находимых на улице, это банальные типовые пластмассовые штамповки. Но попадаются просто невероятные экземпляры, например, брючная пуговица с надписью "For gentleman", которой можно гордиться, или сложные конструкции, состоящие из нескольких деталей, а также экземпляры, которым наверняка не один десяток лет.
Очень непростая задача перед коллекционером Сорокиным встала в тот момент, когда он созрел для классификации собранных экспонатов. Пуговица, по Сорокину, живет долго, особенно интересные экземпляры перешиваются неоднократно с матушкиного наряда на дочерний и лишь потом закатываются в подбордюрное пространство. Но ни возраста, ни места производства очередной находки без какого-нибудь радионуклеидного анализа, в домашних условиях трудноосуществимого, не установишь. Можно было бы классифицировать по таким критериям, как размер, цвет, материал, конфигурация, но Сорокин пошел своим путем и создал молекулярно-топологическую периодическую систему пуговиц. Причем, методологически Александру очень помог опыт создания системы Д.И. Менделеевым.
На бумаге это выглядит следующим образом. От "0" вниз идет одна из осей, на которой откладывается молекулярный вес экземпляра. И маленькая пуговица, и огромная пуговичища могут попасть в одну кучу, если выполнены из одного материала. Конечно, наш коллекционер молекулярный вес не измерял, но при проведении лабораторных исследований каждая пуговица могла бы занять свое строго определенное место, что и является основой систематизации.
Горизонтально расположена вторая шкала, на которой откладываются числа с количеством дырочек на описываемом экземпляре – от ноля до бесконечности. Бездырочные варианты – это, к примеру, деревянные балбошки с круговым углублением посредине корпуса, за которое она и прикрепляется к ткани. (Одна из шкал – с дискретными числами, другая – абсолютно непрерывная, из рациональных чисел, но, ввиду своей абсолютной трезвости в период получения информации о Системе, в детали вдаваться не буду, дабы не запутать читателя. – И.А.) Одно-, двух- и четырехдырочные пуговицы представить легко, трехдырочные конструкции более редки и изощренны, например, некое подобие гриба, ножка которого, исполненная в виде раструба, имеет три отверстия для крепления.
Автор этих строк выкопал в одной из банок даже пуговицу с... пятнадцатью дырочками насквозь! Правда, они были просто для красоты – пробоинки среди витиевато заплетенного металлического кружева...
В таблице Менделеева есть особая группа химических элементов – лантаноиды и актиноиды. У Сорокина также, несколько особняком, стоят кнопки, булавки и запонки.
...Нет, все-таки это нельзя пересказывать. Это надо цитировать!
– Булавка, на мой взгляд, – он, может, и не Цицерон, но все равно талантливейший оратор, хоть и несколько нудный, – нигилистическая конструкция, которая работает беспетельно, выполняя пуговичную функцию... Кнопка несет диалектическое единство противоположностей, не нуждаясь в петле, потому что имеет ее уже в своем составе. В ней сразу присутствует и Инь, и Ян – и мужское начало, и женское... А вот запонка работает сразу с двумя петельками, здесь вообще какой-то бисексуальный мотив... Все эти маргинальные конструкции в моей системе располагаются в виде бантиков около нолика, не являясь пуговицами, но демонстрируя их сближение с другими изобретениями человечества...
Остается добавить, что вторая часть названия системы – топологическая – начало берет от математической дисциплины топологии, изучающей наиболее общие свойства геометрических фигур. С ее точки зрения однодырочная пуговица и бублик – обе имеют по одной дырке – одинаковы...
Читатель, продравшийся сквозь вышеизложенную терминологию и пафос, когда самоирония Александра Сорокина вдруг куда-то пропадала, уступая место бронзе и монументальности, мог бы вместе со мной полюбоваться кучей пуговиц, вываленных на диван. Тою, которая была одной из первых – профессиональная, металлическая, с молотками и ушком... Пуговичным многоэлементным соединением с причудливо намотанной оранжевой шерстяной ниткой... Композитом с якорем –скорее декоративным, чем подлинно морским... Рожицей, скомпонованной из металла и пластмассы, со сквозными дырками-глазами и ртом и ушком, за которое она и крепилась когда-то к чему-то...
– Саша, а зачем тебе это надо? – спросил я коллекционера Сорокина на прощание.
– В свое время, где-то между двадцатью и двадцати восемью годами, я очень много думал о смысле жизни, – глубокомысленно ответил коллекционер и философ. – И как бы сформулировал его для себя – по мировоззрению, по темпераменту... Жизнь для меня представляет ценность как процесс, а не как результат. Мне не интересно собрать – мне интереснее собирать... Я не мог бы бежать 10000 метров – уже после первой сотни мне это скучно, ведь вокруг столько дорожек, столько тропинок – влево, вправо, столько полянок и всяких цветочков. А сейчас... В мои года про себя уже надо знать главное, и я тешу себя причудами: объехал на велосипеде вокруг Черного моря, переплыл Дарданеллы, забрался на Эльбрус, расклассифицировал свою коллекцию пуговиц... Кстати, одну пуговицу я нашел на высоте четыре тысячи метров на подходе к Эльбрусу. Очевидно, оторвалась от штанов какого-то альпиниста...

Игорь АЛЕХИН.
г. Кемерово.